Реклама

Здесь могла быть ваша реклама

Статистика

Дж. Брунер "Психология познания. За пределами непосредственной информации"

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА РУССКОГО ИЗДА НИЯ

Дж. Брунер Настоящая книга принадлежит перу одного из выдающихся прогрессивных американских психологов Джорома Брунера, ранее в течение 30 лет бывшего профессором Гарвардского университета (США) и директором Центра по исследованию познавательных процессов, а ныне являющегося профессором Оксфордского университета (Англия).

Особенно интересными и значительными являются исследования Дж. Брунера в области детской психологии и психологии познавательных процессов.

Советским психологам Брунер известен по изданным в СССР книгам «Исследование развития познавательной деятельности» (Изд-во «Педагогика», 1971) и «Процесс обучения» (М., 1962).

Предлагаемая вниманию советских читателей книга Брунера «Психология познания» является сборником наиболее важных работ разных лет. В ней автор исследует различные уровни познавательной деятельности — от наглядного восприятия до понятийного мышления, — показывает активный, творческий характер познания, выходящий за пределы непосредственной информации.

Психологи хорошо знают, что информация, которую человек получает от внешнего мира, не ограничивается непосредственными впечатлениями, доходящими до него от действительности. То, что достигает органов чувств, проходит затем через длинную цепь процессов, обеспечивающих сложнейший анализ получаемой информации, всестороннее отражение свойств воспринимаемого предмета, выделение его существенных признаков и включение его в соответствующую систему категорий. Только такой длительный путь, который наряду с активной деятельностью органов чувств включает и активные действия человека, и его прежний опыт, и решающе важное участие языка, хранящего опыт поколений и позволяющего выходить за пределы непосредственно получаемой информации, и составляет процесс активного, творческого восприятия внешней действительности, и является психологической основой процессов создания субъективного образа объективного мира, иначе говоря, психологической основой процесса отражения.

Поэтому понятно, что для советского читателя — в равной мере для философа и для психолога,— для которого ленинская теория отражения является фундаментом научного познания, глубокие психологические исследования Дж. Брунера представляют существенный интерес

Книга Дж. Брупера состоит из четырех разделов.

Первый из них посвящен центральной проблеме психологии — анализу процессов восприятия. Автор рассматривает восприятие человека как активный процесс, тесно связанный с человеческой деятельностью, которая позволяет отбирать из доходящей до человека информации существенные признаки и относить воспринимаемые предметы к определенным категориям, обеспечивая тем самым более глубокое и всестороннее отражение внешнего мира. Интересно, что этот же принцип Брунер сохраняет и в отношении ощущений, которые часто трактуются упрощенно физиологически, но к которым следует подходить как к такой же сложной форме перцептивной деятельности. Существует около трех миллионов воспринимаемых оттенков цвета, но только 16—20 названий основных цветов. Это означает, что, воспринимая цветовые оттенки, мы сразу же относим их к определенным категориям и что даже казалось бы очень элементарное ощущение на самом деле является сложным и активным процессом переработки информации, далеко выходящим за пределы непосредственного впечатления. Статьи, включенные в этот раздел, дают подробный анализ перцептивного акта, зависимости восприятия от прежнего опыта и активных установок человека.

Второй раздел книги, непосредственно примыкающий к первому, посвящен проблемам психологии мышления. В нем Дж. Брунер детально разбирает сложные процессы, ведущие от наглядного восприятия к формированию сложных понятий, и резюмирует свои хорошо известные труды по экспериментально-психологическому анализу процесса формирования памяти. Эти работы автора очень тесно сближаются с классическими исследованиями советскою психолога Л. С. Выготского, на которого Брунер многократно ссылается, относя его к числу своих учителей.

В третьем и четвертом разделах книги рассматриваются проблемы психологического развития ребенка. Как и Л. С. Выготский, автор считает, что анализ психологического процесса в его развитии является ключом к исследованию сложных форм сложившихся процессов. Как и советские психологи, Дж. Брунер считает, что психическое развитие протекает не как спонтанное созревание, а в процессе обучения и широкого использования активного практического опыта (в этом он разделяет позицию советских психологов в их известных дискуссиях с Ж. Пиаже).

Дж. Брунер начинает свои исследования формирования психических процессов с самого раннего возраста — с периода младенчества, во время которого формируются совместные действия руки и глаза, единственно способные обеспечить процесс отражения действительности Публикуемые в этой книге работы развиваются им ныне в его Оксфордской лаборатории, и а последние годы именно эти работы стали основной линией его исследований.

Работы по формированию психических процессов сначала в раннем, а затем и в более позднем возрасте приводят автора к последней серии исследований, которые на этот раз посвящаются анализу той роли, какую играют практические формы деятельности человека, живущего в условиях различных культур, в формировании познавательных процессов. Включенные в этот том работы о психологических особенностях познавательных процессов у народов с низким уровнем культурного развития резко отличаются от тех «культурологических» исследований, которые ограничиваются применением стандартных тестов к представителям этих народов и приходят к реакционным выводам об их неполноценности. Брунер решительно отбрасывает такой подход; он изучает основные формы познавательной деятельности (образования понятий, классификации), которые складываются в процессе практической деятельности и обучения; он показывает, что умелое педагогическое воздействие может привести к интенсивному развитию познавательной деятельности у народов, которые раньше жили в от

сталых условиях, и что задачи прогрессивной науки заключаются в том, чтобы дать прочную научную основу для такой педагогической работы.

Книга заканчивается рядом статей, дающих общий очерк развития психики, анализ социально обусловленных особенностей психологических процессов и тех принципов, из которых должно исходить научно обоснованное обучение ребенка.

Материалы, которые читатель найдет в предлагаемой книге, отражают не только широту диапазона исследований и прогрессивность исходных позиций профессора Брунера. Они отражают и ту большую роль, которую их автор сыграл в развитии зарубежной психологии.

Дж. Брунер был одним из тех исследователей, которые противопоставили механистическим теориям американского бихевиоризма, сводившего все формы психической деятельности к тощим схемам «стимул — реакция», «совпадение — подкрепление», новый подход, развитый в англо-американской «Cognitive Psychology» (психологии познавательных процессов).

В центре этого нового подхода лежал всесторонний анализ процессов отражения внешнего мира и той сложной и активной перцептивной деятельности, которая делает возможным выход за пределы непосредственной информации и формирование сложнейших процессов познавательной деятельности человека.

Нет сомнения в том, что книга профессора Дж. Брунера будет с пользой прочитана широким кругом советских читателей и укрепит связи советской психологии с прогрессивными зарубежными исследователями.

А. Р. ЛУРИЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Мне очень приятно, что этот сборник статей будет издан на русском языке и станет доступным моим советским коллегам. Я испытываю чувство благодарности к советским психологам, чьи работы в течение многих лет помогали мне и вдохновляли меня. Позвольте мне сказать несколько слов об этом долге благодарности.

Каждый психолог, который занимался в минувшую четверть века познавательными процессами и их развитием, должен признать то большое влияние, которое оказали на него труды Льва Семеновича Выготского. Его книга «Мышление и речь» была опубликована в английском переводе в ]962 г., хотя английские читатели имели возможность ознакомиться с его отдельными работами и раньше. Мне посчастливилось написать предисловие к упомянутому выше тому его исследований. В то время я отметил: «Читатель найдет, что эпиграф к одной из его книг «Natura parendo vincitur», как и вся его книга «Мышление и речь», развивает ту мысль, что, овладевая природой, мы овладеваем и самими собой. Выготский продолжил эту цитату словами Бэкона: «Nec manus nuda, nisi intellectus, sibi permissus, multum valent: instrumentis et auxilibus res perficitur» ]. To, чему научил меня Л. С. Выготский (хотя я и сам делал попытки сформулировать близкое к этому положение) было понимание характера тех психических операций, зависящих от природы орудий и понятий, совме

стная работа которых обеспечивает успех деятельности, как и тот факт, что орудия и понятия являются частью той культуры, которая дает возможность проявиться способностям человека. В этом смысле психическая жизнь человека определяется извне в той же мере, как и изнутри. Именно Выготский позволил мне понять с наибольшей ясностью, что психическая жизнь и ее развитие зависят от взаимодействия социальных и биологических факторов.

«Ни голая рука, ни разум сами по себе не стоят многого, совершенство достигается с помощью инструментов и приспособлений» (лат.),

Эта мысль Выготского вызвала у меня большой интерес к проблемам обучения, который впервые возник у меня, когда я познакомился с анализом Выготского взаимоотношения «житейских» и «научных» понятий. Ведь именно посредством усвоения «научных понятий» обучение обеспечивает человека теми средствами, которые позволяют ему постичь законы природы, остающиеся без них недоступными для непосредственного восприятия. Система евклидовой геометрии, как и микроскоп, являются такими средствами, позволяющими нам проникнуть за пределы непосредственной информации и отразить мир в новых связях и отношениях. И если мы даже иногда как бы заново открываем некоторые системы мыслей и средств, большую часть из них мы получаем от той культуры, в которой мы рождаемся. Возможно, что прототипом всех этих средств является язык, потому что ведь именно он позволяет нам усвоить новую форму представлений о мире, организовать их в известную систему, а там, где нужно, и перестроить эти представления.

В моих последних работах об усвоении языка я особое внимание уделил тому, каким образом используется язык для координации действий ребенка; я обратился к анализу того, как ребенок овладевает грамматикой, отражающей основные отношения между такими понятиями, как субъект действия, действие, объект действия и т. д. Со временем те возможности, которые присущи языку, позволяют не только отражать и формулировать текущие действия ребенка, но и предвосхищать возможные действия и направлять их. Именно в этом смысле язык позволяет нам выйти за пределы непосредственной информации, содержащейся в доходящих до нас стимулах, и делает возможным отнесение их к определенным категориям и организацию опыта в новые системы, которые и обеспечивают эффективное управление действиями. Эти рассуждения, по-видимому, близки к идеям, сформулированным П. П. Павловым в последние годы его жизни относительно второй сигнальной системы, определяемой влиянием языка и других символических систем.

На эти положения впервые обратил наше внимание А. Р. Лурия и другие советские коллеги. Я вспоминаю о тех дискуссиях, которые я имел с советскими психологами

К оглавлению

в Монреале во время Международного психологического конгресса; в них участвовал и Уильдер Пенфилд. В течение долгих часов мы говорили о новых работах, посвященных овладению языком и афазии, о нервных моделях сохранения информации, о закономерностях окружающего мира и о том, как язык делает возможным возникновение новых форм ориентации в действительности, о том регулирующем влиянии, которое оказывает речь на психическое развитие. В те дни нас было мало — всего лишь небольшая группа психологов в США и Англии, которые пытались проложить новые пути к пониманию познавательных процессов; в эту группу входили Джордж Миллер, Карл Прибрам, Ганс Лукас Тёйбер и Оливер Зангвилл. Первые наши встречи, относящиеся к 50-м годам, привели нас к сближению с прочной традицией в исследовании познавательных процессов, сложившейся в советской психологической науке и вдохновившей всех нас на новые исследования. Пожалуй, наибольшее влияние оказали на меня четыре исследователя: Э. Толмен в США, Ж. Пиаже в Швейцарии, ф. Бартлетт в Англ

ии и Л. С. Выготский в СССР.

У нашей «группы» исследователей было много возможностей обновить первые контакты и продолжить дискуссии — во время наших поездок в Советский Союз и во время поездок советских психологов в США, Англию, на международных конгрессах в Вашингтоне, Брюсселе, Москве и Лондоне. Работы таких исследователей, как А.Н. Леонтьев, Е. Н. Соколов, А. Л. Ярбус, А. В. Запорожец, О. К.Тихомиров, В. П. Зинченко, стали известными нам сначала по рассказам и письмам Л.Р.Лурия, а затем при знакомстве с английскими переводами этих исследований (теперь это знакомство может осуществляться и непосредственно — ведь многие психологи, говорящие на английском языке, ныне уже читают по-русски). Постепенно сложился большой коллектив психологов разных стран, связанный многими общими интересами, обсуждающий и критикующий работу друг друга и обменивающийся своими сотрудниками. Физик Роберт Оппенгеймер, говоря как-то о резком увеличении знаний в наше время и трудности овладения ими, отметил, что, хотя он не может прочесть все публикации других уч

еных, он может

узнать о них при личном контакте с этими учеными. Мы также старались воспользоваться всеми преимуществами подобных встреч на разных континентах.

Поэтому я испытываю глубокое чувство благодарности к моим советским коллегам, которые обогащают нас знаниями, делясь с нами своими мыслями и своим опытом. Я надеюсь, что публикуемые в этом томе сообщения будут моим вкладом в развитие наших плодотворных контактов, и я особенно рад предложить эти статьи вниманию советских читателей.

Я очень благодарен моему другу профессору А. Р. Лурия за его помощь в редактировании перевода и в окончательном отборе статей, включенных в этот том. Первоначальный отбор статей для английского издания был сделан моим сотрудником по Гарвардскому университету профессором Дж. Энглином, работу которого я очень высоко ценю. Я также благодарен издательству «Прогресс», которое взяло на себя труд издания этой книги на русском языке.

00.htm - glava02

ДЖЕРОМ С. БРУНЕР

Оксфорд, июнь1975 г.

00.htm - glava03

1. ВОСПРИЯТИЕ

00.htm - glava04

О ГОТОВНОСТИ К ВОСПРИЯТИЮ

Восприятие предполагает акт категоризации. Фактически в эксперименте происходит следующее; мы предъявляем субъекту соответствующий объект, а он отвечает путем отнесения воспринятого раздражителя к тому или иному .классу .вещей или событий. На этой основе только и могут строиться любые наши теоретические рассуждения. Испытуемый говорит, например, «это апельсин» или нажимает на рычаг, на который он должен по инструкции нажимать при виде апельсина. С помощью некоторых характерных, или определяющих, свойств входного сигнала — мы называем их признаками (cues), хотя правильнее было бы называть их «ключевыми признаками» (clues) — он осуществляет отбор, отнесение воспринимаемого объекта к определенной категории в отличие от иных категорий. Категории могут быть весьма грубыми, как, например, «звук», «прикосновение», «боль». При такой категоризации воспринимаемых объектов признаки играют двоякую роль: характеристик самого процесса восприятия и сенсорных данных, на основе которых возникает восприятие (см. Bruner, Goodno

Дальше >

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104